«Территория Эстонии в начале XX века входила в состав Российской империи. И очень многие безземельные крестьяне из Прибалтики в ходе проведения столыпинской реформы переселились тогда в свободные области Кавказа, Сибири и на север России.
Обосновались переселенцы и в Глазовском уезде Вятской губернии (современный Афанасьевский район), основав в 1908 году свое поселение Эстонское Князево. Приезжим выделили землю в 12 километрах от реки Камы, в междуречье Сёвы и Лытки. Эстонцы работали рьяно: метр за метром отвоевывали они себе земли, занимаясь работой всей семьей. Жилье располагалось хуторами, хутора строили друг от друга на солидном расстоянии. Названия они носили по фамилии основателя. Поближе к реке Сёва поселилась семья Тунос. На Лытке – хутора Франц, Ланч, Тринк, Кура, Прувер, Апрев, Надель, Трик.
Сохранились воспоминания Лейды Рудольфовны Чугаевой, 1913 года рождения: «Мой отец Иогансон Рудольф Петрович с дедом Петром в 1903 году приехали в Екатерининскую волость (сегодня Пермский край). Отец по национальности латыш из-под Риги. Переселение было добровольное, так как на месте проживания у деда не было земли. Переселение было массовое. С нашей семьей переселились и другие семьи из Прибалтики – эстонцы, литовцы и другие. В переселении было заинтересовано правительство России, судя по тому обстоятельству, что через банк выдавалось каждому переселенцу ссуда. Наша семья привезла с собой скот, мелкий инвентарь, соху, борону. Получили также лесной надел. Сами заготовляли лес и продавали лесозаготовителям. Лес необходим был также для строительства надворных построек и дома. Вначале жили просто в шалаше, потом построили маленькую хату, так как денег не хватало, их надо было зарабатывать. Здесь мой отец женился на эстонке – переселенке. В семье, кроме меня, были брат и ещё три сестры. В школу ходила три года, так как семья была большая, необходимо было работать. Пряли, ткали, вязали – мы держали тонкорунных овец, поэтому шерсти было много. Жизнь была очень трудная».
Переселенцы активно вели строительство, предпочитая вместо обычной избы с соломенной или крытой берестой крышей ставить просторные дома с хозяйственными постройками. Крыши домов были остроконечными, такой вид крыш больше не встречался нигде в окрестностях. Материалом для крыш служила дранка. На некоторых крышах кровельным материалом служили обычные снопы. Полы были в домах в основном из глины, которая была сильно утрамбована. Сильно бросалось в глаза то, что рядом с жилыми постройками эстонцев находился амбар. В них, скорее всего, хранили не только зерно, но также и другой рабочий инвентарь. Можно отметить, что эстонцы не были полностью отрезаны от внешнего мира. Из Эстонии заказывали газеты и книги. Многие переселенцы заказывали себе сельхозтехнику: конные косилки, молотилки и тому подобное.
Местным жителям в далекие довоенные времена в диковинку была высокая культура земледелия прибалтов, когда они пахали землю плугом, а лемех благодаря особой конфигурации не только отваливал пласт, но и придавливал его. Эстонцы приобретали двухлемешные плуги, железные бороны, конские культиваторы. Местные крестьяне для косьбы травы использовали косы, а у переселенцев были литовки, которые намного производительнее. Эстонцы ревностно заботились о благоустройстве своего селения. Уже тогда они разводили у себя цветники, плодово-ягодные кустарники. Местные жители впервые увидали в огородах эстонцев крыжовник. Словом, многому можно было поучиться у этих трудолюбивых, хозяйственных, терпеливых людей.
Переселенцы закрепились на новом месте, стали жить лучше, чем на своей родине. Несмотря на проблемы, они с оптимизмом смотрели в будущее, толково обустраивая свое хозяйство. Отмечался рост поголовья скота, что особенно важно, лошадей. Появились свиньи, которых местное население в своем хозяйстве практически не держало.
Во время коллективизации девять эстонских хуторов объединились в артель «Красный эстонец». В 1931 году был организован колхоз «Новая Эстония, затем переименованный в «Пролетарскую Эстонию».
Во время сталинских репрессий (1937-1938 гг.), а также во время Второй мировой войны многие мужчины – эстонцы умерли, вследствие чего в деревне остались жить преимущественно женщины и дети. Поэтому наступили трудные времена для жителей деревни Эстонии. С этого времени начали жители деревни Эстонии обратно в Эстонию возвращаться.
Сейчас, спустя десятилетия, в здешних местах уже ничего не говорит о некогда обжитом крае. Но в памяти верхокамских старожилов еще живы времена «Пролетарской Эстонии»».
